Час дракона
Уттави. Осень
Узнав об этом, Чабрец растерялся - отпала официальная необходимость его присутствия на острове. Но Змей, за время службы на флоте разучившийся теряться, быстро нашёл выход из положения. Он отправился в город и вернулся оттуда всклокоченный, но довольный, с новым штатным расписанием: теперь смотрителю маяка полагался помощник (одна вторая ставки). Чабрецу пришлось уехать, чтобы сдать дела, уволиться из системы образования, повидаться с друзьями из прошлой жизни, а, заодно, купить новый компьютер и кое-что из приятных мелочей. По меньшей мере, надо было запастись подарками на дни рождения, Рождество и Новый год.
Бамбук, оставшийся со Змеем наедине, вскоре заскучал и был выпихнут на курорт к девушкам. По этому поводу едва не произошёл спор с рукоприкладством.
- Змей, ты издеваешься? Я для того целый год на море пялился, чтобы и в отпуске это делать?
- Видишь ли, девушки имеют такое свойство или повадку - с наступлением тепла они сбиваются в стаю и мигрируют ближе к прибрежным зонам жарких стран. Как опытный охотник, ты должен бы это знать. А куда ты хочешь поехать?
- В горы, в скалистые снежные горы, - изнывая от палящего солнца, ответил Бамбук.
- В горах водятся девушки, в основном, спортивные, которые могут за неправильный комплимент руку оторвать. Тебе давно руки не отрывали?
- Отцепись.
- Непременно поезжай на морской курорт. А то у тебя от воздержания организм сбоит.
Бамбук пошёл красными пятнами и сжал кулаки.
- Я тебе сейчас докажу, что ни черта он не сбоит.
Змей только улыбнулся, обнажив клыки и сощурив страшные глаза.
- Видишь, насколько я прав: полная потеря инстинкта самосохранения. Езжай, а то и основной инстинкт отвалится. Он уже начал это делать.
Бамбук растерялся и даже где-то испугался.
- Что это вдруг ты так решил?
- Последние полгода ты даже не замечал, что Сверчок на тебя практически перестал орать, а вместо этого норовит на рыбалку увязаться, хотя ни хрена с неё не приносит, или, вот ужас, в мастерскую заглядывает.
- Да?
- Да. Езжай. Сверчок вернётся из бледного Лондона и субтильного Парижа, а тут ты весь такой загорелый и мускулистый.
Бамбук скептически посмотрел на свои коричневые, шелушащиеся от загара руки. Змей хмыкнул.
- Это не загар. Сейчас ты похож на сиамского кота - руки и морда чёрные, а тушка белая, как молоко.
- Ах, морда?! - завопил Бамбук.
- Хорошо, - согласился Змей, - лицо. Правда, я никогда лиц у котов не видел.
Короче, Бамбук, собрав рубашки попестрее, отправился к тёплому морю.
Змей со вкусом потянулся и, спустившись с крыльца, отправился гулять под вполне ещё тёплым солнцем. Вдали зеленели, как, впрочем, и всегда, мачтовые, вечно поющие свою песнь сосны. Декоративные кусты, окружающие здание маяка, покрылись редкими пока брызгами красного и жёлтого цвета. Все цветы, кроме астр и хризантем, отцвели. Из тени, где ещё пряталась ночь, тянуло холодом.
Гулять Змею было особенно негде. В лес заходить он боялся - там под каждым деревом, а иногда и прямо на тропинке росли крепкие, блестящие грибы. Боровики, рыжики, сопливые маслята. Увидев в середине августа первый белый гриб, Змей страшно обрадовался и немедленно пожарил с яичницей. Потом, на свет божий вылезли осторожные, хитрый рыжики и яркие, наглые маслята. Змей иногда собирал их все подряд и варил густой суп, иногда устраивал тематическую охоту на определённый сорт и солил, сушил, мариновал. Потом Змей утомился готовить, объелся супа и перестал брать в лес ведро. Приходилось самые аппетитные экземпляры грибов складывать в карманы. Одежда быстро пропахла неистребимым грибным духом.
Спасла Змея от грибного нашествия рыбалка. Поймав первую рыбу, он едва не съел её сырой, но вовремя одумался: тут увлекаться не следовало, иначе грибная лихорадка грозила перейти в рыбную.
Змей вышел к морю, разделся и со вкусом искупался. Вода уже сделалась холодной и кусачей, но Змей купался даже зимой, когда ртутные волны оставляли на берегу кружево льда.
Со стороны моря к острову подбиралась дымка, в белом мареве тонули вершины гор. Однако Змей знал, что никакой стены тумана на море нет, воздух там так же чист, как и на острове. Только большое расстояние делало его белым. Впрочем, ночью, скорее всего, придётся переключить маяк на полную мощь и спать под скорбный низкий вой сирены. Вернее, не спать. Отлично понимая моряков, Змей легко жертвовал сном.
Из кучи сложенной одежды глухо зазвонил телефон. Чабрец.
- Привет, я уже в городе. Весь в сумках и коробках. Ты не мог бы меня забрать.
- Здравствуй! - обрадовался Змей. - После полуденного сеанса связи заберу. А ещё лучше, найми прямо сейчас кого-нибудь, а то к вечеру встанет туман. Как у тебя с деньгами?
- Нормально. Я хотел нанять, чтоб тебя не беспокоить, но из-за прогноза погоды никто не хочет плыть, говорят, что на обратном пути можно заблудиться.
- Вот как? - Змей прикинул время и варианты развития событий. - Жди меня на четвёртом причале.
Змей включил маяк, включил сирену, от первых звуков которой Сверчок хватался за сердце, а Бамбук ронял посуду или инструменты. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы заполнить баки большого катера. Уж если рисковать, то по-крупному. В катер полетели бутылка минералки, плед и пара плащ-накидок. По дороге к городу видимость была вполне приличной. После тёплой встречи и взаимного любования, Змей повёл катер в туман. Он матерился в полголоса, изо всех сил прислушивался, пытался определить, откуда исходил заунывный вой, и благодарил судьбу за то, что Чабрец не болтает от страха, как эту делают очень многие. Ни вопросов, ни упрёков, ни фальшивого оптимизма. К счастью вой постепенно усиливался, вскоре показались очертания здания, и катер уткнулся в знакомый причал. Змей с облегчением повернул голову - Чабрец, завернувшись в плед, сладко спал. Его вера в мореходные способности Змея была безграничной.
Змей вышел на высокое металлическое крыльцо маяка и ухмыльнулся. Восемь ноль ноль, а крыльцо, похожее своей дырявчатостью на пол подводной лодки, полностью в тени. Это означало, что на остров Уттави пришла осень, и скоро начнут съезжаться покинувшие в августе маяк жители. читать дальше
Сначала, прихватив с собой Мартышку, в первых числах августа уехал Сверчок. Он сказал, что мальчик уже большой, и ему надо показать, как минимум, Лондон и Париж. Вернувшись, он собирался отдать Мартышку в пятидневный колледж, услугами которого в стране, расположенной на тысяче островов, пользовались многие, даже те, кто жили на материке. Не с каждого хутора можно было каждый день ездить на учёбу.Узнав об этом, Чабрец растерялся - отпала официальная необходимость его присутствия на острове. Но Змей, за время службы на флоте разучившийся теряться, быстро нашёл выход из положения. Он отправился в город и вернулся оттуда всклокоченный, но довольный, с новым штатным расписанием: теперь смотрителю маяка полагался помощник (одна вторая ставки). Чабрецу пришлось уехать, чтобы сдать дела, уволиться из системы образования, повидаться с друзьями из прошлой жизни, а, заодно, купить новый компьютер и кое-что из приятных мелочей. По меньшей мере, надо было запастись подарками на дни рождения, Рождество и Новый год.
Бамбук, оставшийся со Змеем наедине, вскоре заскучал и был выпихнут на курорт к девушкам. По этому поводу едва не произошёл спор с рукоприкладством.
- Змей, ты издеваешься? Я для того целый год на море пялился, чтобы и в отпуске это делать?
- Видишь ли, девушки имеют такое свойство или повадку - с наступлением тепла они сбиваются в стаю и мигрируют ближе к прибрежным зонам жарких стран. Как опытный охотник, ты должен бы это знать. А куда ты хочешь поехать?
- В горы, в скалистые снежные горы, - изнывая от палящего солнца, ответил Бамбук.
- В горах водятся девушки, в основном, спортивные, которые могут за неправильный комплимент руку оторвать. Тебе давно руки не отрывали?
- Отцепись.
- Непременно поезжай на морской курорт. А то у тебя от воздержания организм сбоит.
Бамбук пошёл красными пятнами и сжал кулаки.
- Я тебе сейчас докажу, что ни черта он не сбоит.
Змей только улыбнулся, обнажив клыки и сощурив страшные глаза.
- Видишь, насколько я прав: полная потеря инстинкта самосохранения. Езжай, а то и основной инстинкт отвалится. Он уже начал это делать.
Бамбук растерялся и даже где-то испугался.
- Что это вдруг ты так решил?
- Последние полгода ты даже не замечал, что Сверчок на тебя практически перестал орать, а вместо этого норовит на рыбалку увязаться, хотя ни хрена с неё не приносит, или, вот ужас, в мастерскую заглядывает.
- Да?
- Да. Езжай. Сверчок вернётся из бледного Лондона и субтильного Парижа, а тут ты весь такой загорелый и мускулистый.
Бамбук скептически посмотрел на свои коричневые, шелушащиеся от загара руки. Змей хмыкнул.
- Это не загар. Сейчас ты похож на сиамского кота - руки и морда чёрные, а тушка белая, как молоко.
- Ах, морда?! - завопил Бамбук.
- Хорошо, - согласился Змей, - лицо. Правда, я никогда лиц у котов не видел.
Короче, Бамбук, собрав рубашки попестрее, отправился к тёплому морю.
Змей со вкусом потянулся и, спустившись с крыльца, отправился гулять под вполне ещё тёплым солнцем. Вдали зеленели, как, впрочем, и всегда, мачтовые, вечно поющие свою песнь сосны. Декоративные кусты, окружающие здание маяка, покрылись редкими пока брызгами красного и жёлтого цвета. Все цветы, кроме астр и хризантем, отцвели. Из тени, где ещё пряталась ночь, тянуло холодом.
Гулять Змею было особенно негде. В лес заходить он боялся - там под каждым деревом, а иногда и прямо на тропинке росли крепкие, блестящие грибы. Боровики, рыжики, сопливые маслята. Увидев в середине августа первый белый гриб, Змей страшно обрадовался и немедленно пожарил с яичницей. Потом, на свет божий вылезли осторожные, хитрый рыжики и яркие, наглые маслята. Змей иногда собирал их все подряд и варил густой суп, иногда устраивал тематическую охоту на определённый сорт и солил, сушил, мариновал. Потом Змей утомился готовить, объелся супа и перестал брать в лес ведро. Приходилось самые аппетитные экземпляры грибов складывать в карманы. Одежда быстро пропахла неистребимым грибным духом.
Спасла Змея от грибного нашествия рыбалка. Поймав первую рыбу, он едва не съел её сырой, но вовремя одумался: тут увлекаться не следовало, иначе грибная лихорадка грозила перейти в рыбную.
Змей вышел к морю, разделся и со вкусом искупался. Вода уже сделалась холодной и кусачей, но Змей купался даже зимой, когда ртутные волны оставляли на берегу кружево льда.
Со стороны моря к острову подбиралась дымка, в белом мареве тонули вершины гор. Однако Змей знал, что никакой стены тумана на море нет, воздух там так же чист, как и на острове. Только большое расстояние делало его белым. Впрочем, ночью, скорее всего, придётся переключить маяк на полную мощь и спать под скорбный низкий вой сирены. Вернее, не спать. Отлично понимая моряков, Змей легко жертвовал сном.
Из кучи сложенной одежды глухо зазвонил телефон. Чабрец.
- Привет, я уже в городе. Весь в сумках и коробках. Ты не мог бы меня забрать.
- Здравствуй! - обрадовался Змей. - После полуденного сеанса связи заберу. А ещё лучше, найми прямо сейчас кого-нибудь, а то к вечеру встанет туман. Как у тебя с деньгами?
- Нормально. Я хотел нанять, чтоб тебя не беспокоить, но из-за прогноза погоды никто не хочет плыть, говорят, что на обратном пути можно заблудиться.
- Вот как? - Змей прикинул время и варианты развития событий. - Жди меня на четвёртом причале.
Змей включил маяк, включил сирену, от первых звуков которой Сверчок хватался за сердце, а Бамбук ронял посуду или инструменты. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы заполнить баки большого катера. Уж если рисковать, то по-крупному. В катер полетели бутылка минералки, плед и пара плащ-накидок. По дороге к городу видимость была вполне приличной. После тёплой встречи и взаимного любования, Змей повёл катер в туман. Он матерился в полголоса, изо всех сил прислушивался, пытался определить, откуда исходил заунывный вой, и благодарил судьбу за то, что Чабрец не болтает от страха, как эту делают очень многие. Ни вопросов, ни упрёков, ни фальшивого оптимизма. К счастью вой постепенно усиливался, вскоре показались очертания здания, и катер уткнулся в знакомый причал. Змей с облегчением повернул голову - Чабрец, завернувшись в плед, сладко спал. Его вера в мореходные способности Змея была безграничной.