Размер: драббл, 800 слов
Пейринг/Персонажи: Конзен, Годжун, Джирошин, Каннон
Рейтинг: PG-17
Краткое содержание: Конзену, скажем так, предстоит выяснить, что в армии главное.
читать дальшеМилосердная злилась. И чем дальше, тем сильнее. Наконец, гнев богини разросся до таких размеров, что победил присущие ей лень и пофигизм. Прихлопнув ладонью бумаги, она крикнула:
- От падел! С-с-сучара! Козёл! Кстати, это идея. Джирошин!
Древний воин, как всегда, был на посту.
- Я здесь, госпожа.
- Вот тебе письмо. Отнесёшь его Годжуну.
Джирошин покашлял в том смысле, что он не мальчик - с письмами бегать. Но Милосердная была непреклонна.
- Ступай. И сделай так, чтобы Годжун согласился.
Джирошин взял письмо, вышел за дверь и тут же распечатал конверт. Было жизненно необходимо узнать заранее, на что Годжун должен согласиться. Король-Дракон считался существом сговорчивым, но некоторые вещи ему лучше было не предлагать, а древние воины, если вы не знаете, ценят своё здоровье не меньше остальных живых существ. Может быть, и больше.
«Будь другом или чем кем хочешь, и возьми Конзена в армию на год. Пожалуйста. Сил моих нет».
Пришлось нести письмо адресату.
Годжун письмо прочитал, опустил веки и попросил:
- Не могли бы вы мне намекнуть, что ли, на истинный смысл послания.
- У послания все смыслы истинные, - ответил Джирошин. - Разбаловался наш племянник. Возьмите его к себе на год. У вас - дисциплина. А то он хамит и ни черта не делает.
- У меня таких - половина армии! - внезапно воспламенившись, выпалил Годжун.
- Правильно! - обрадовался Джирошин. - Будет на одного больше. Вы и не заметите. Только Конзен ничего военного делать не умеет.
- А что он умеет?
- Пыль вытирать.
Дракон глубоко задумался над тем, к какой половине армии отнести себя. Не прерывая размышлений, он позвал адъютанта и приказал:
- Отправьте с Джирошином-доно патруль. Конзена доставить в казарму, выдать ему форму, пусть пол в коридорах моет.
Через четверть часа в драконий кабинет ворвался старший патруля. На его щеке алела свежая царапина.
- Конзен переодеваться не желает! - забыв поздороваться и отдать честь, крикнул старший.
Годжун отправился в казарму. В казарме было шумно. С появлением Дракона галдёж прекратился, солдаты расступились. Тридцать секунд Годжун пристально смотрел на Конзена, потом в одно мгновенье ободрал с него щёлковые одежды, включая трусы. Конзен одной рукой прикрывая нечто, висящее между ног, другой рукой потянулся к драконьей физиономии, но ничего страшного не произошло. Чешуйчатый целлулоид устоял перед острыми ногтями.
- Так он мне всю армию исцарапает, - задумчиво сказал Годжун и отдал приказ: - Бойцы, разрешаю в случае нападения давать сдачи. Конзен Додзи, когда вам надоест стоять, держась за свои яйца, заплетите волосы в косу или коротко подстригите их.
- Маршал... - придушено начал Конзен, - с хвостом...
- Маршал, во-первых, маршал, а не рядовой, и, что важнее, голым по территории армии не ходит.
Конзен быстренько натянул штаны, а, заодно, и плащ.
- Так. Поставить его на довольствие, выделить комнату, выдать ведро и швабру. Конзен Додзи, когда вспомните, что ещё умеете делать, сообщите мне. Я назначу вас на другую должность.
Утром главнокомандующего посетил полусонный боец, в котором Годжун узнал вчерашнего старшого патруля.
- Ну, - сказал Дракон.
- Меня, Годжун-сама, ребята из казармы к вам отрядила. Сказали: «Кто хуйню лапездрючную... извините, к нам приволок, тому и идти».
- Что случилось?
- Да этот ёбанутый сын варана...
- Отставить мат.
- Всю ночь по коридорам шлёпанцами деревянными стучал и ведро пустое на пол ронял. Едва до рукоприкладства не дошло.
- Ага, - сказал Годжун, снял шинель и повесил её в шкаф.
После пятикилометрового совместного с новобранцем кросса Дракон даже не запыхался, а Конзен выбросил шлёпанцы и обулся в армейские ботинки.
Через несколько недель дверь кабинета открылась, явив янтарным драконьим очам переполошенного коменданта казармы.
- Он!.. - выдохнул комендант.
Годжун, ни слова не говоря, встал и пошёл смотреть.
Из-за закрытой двери Конзена раздавалась унылое пение:
«Кого-то с горочки спустили,
Наверно всё-таки меня.
На мне защитна гимнастёрка,
А больше нету ни хуя».
Народу в коридоре всё прибывало. Годжун стремительно развернулся спиной к двери и набычился. Народ замер.
- Армия подохла в моих глазах! Скукожилась совершенно. Но мне всё-таки хочется узнать - так, любопытства ради - что в коридоре делает недоёбанный выводок блядей летучих? Где бойцы, способные уестествить этого тенора?
Далее последовала речь, напрочь заглушившая неприличные частушки. Застигнутые в коридоре услышали много незнакомых слов, среди которых «блядь» и «на хуй» казались родными.
- Командиров групп, бойцы которых здесь проёбывали драгоценное время, отведённое на самоподготовку, - завтра ко мне со списками личного состава, я им буду эти списки вставлять туда, куда влезут, - закончил выступление Годжун.
После чего он плечом вынес дверь, вошёл в комнату и аккуратно закрыл оставшимися в живых досками вход.
Один из бойцов сказал грустно:
- Пиздец Ехидне. Жаль, я начал к стервецу привыкать.
Ему ответили:
- Что сразу «пиздец»? Главком слова песни сейчас выучит, дуэтом споют. Только лучше в этот момент быть где-нибудь подальше.
У всех сразу нашлось неотложное дело.
Пьяный в корягу Конзен Додзи сидел на кровати в позе лотоса. На шее у него болтался галстук. А вот обещанной гимнастёрки на певце не оказалось.
- Способ открывания двери впечатляет, - сказал Конзен, протягивая Годжуну початую бутылку. - Стучаться не пробовали? Много денег можно на дверях сэкономить.
Годжун бутылку взял и осторожно понюхал. Конзен поправил узел галстука.
- Вот, приятель подарил, - похвастался он.
Годжун, кивнув, сказал:
- Я даже знаю, кто именно.
- А придурок один посоветовал для правильного понимания действительности топливом заправляться.
Годжун согласился:
- Хороший совет.
Конзен признался:
- Мне нравится служить в армии.
Годжун отхлебнул из бутылки и сказал:
- Главное, парень, чтобы всё было по любви. Иначе это не армия, а вредная привычка.