Кенрен возвращался домой босиком. После тренировки он поленился переодеваться. Солнце, льющееся через широкие окна, нагрело паркет коридора. Топать по теплому дереву было очень приятно. Завернув за поворот, генерал остановился. В конце коридора у открытого окна стоял Годжун.
читать дальшеА вот тут надо сделать отступление.
Территория Западной армии всегда была идеально ухожена. Зеленые, постриженные под ежик газоны. Белоснежные бордюры, аккуратные, посыпанные речным песком дорожки. Симметричные елки: седые - у здания штаба и зеленые - у казарм. И никаких вишен! Порядок поддерживали все. Еще бы. Сегодня ты бросил окурок мимо урны, а завтра вместо заслуженного отдыха будешь мести дорожки.
Но как-то, в один прекрасный день, в Западной армии сменился садовник. Годжун не придал этому факту значения, и зря. Инициативный, трудолюбивый ками, вдохновленный масштабами территории, развил бурную деятельность. Для начала он написал длинный перечень необходимого инвентаря, саженцев и семян. Годжун поморщился, но запрос утвердил. Утвердил, спустился в Нижний мир, огреб два перелома и одно сотрясение мозга. А когда выздоровел, не узнал родную армию.
На газонах появились клумбы. Вернее, их так называл садовник.
Груда валунов, поросших разноцветными мхами и эдельвейсами.
Игрушечная красная беседка под кривым мизерным кленом. Ручей из синего стекла. Мостик.
Черно-белая голландская мельница в окружении алых тюльпанов.
Стадо кактусов разной формы.
И розы.
Они были повсюду. Они гнездились по периметру спортивной площадки, они заползали на плац и оплетали мастерские технического парка. Они лезли в окна штаба.
- Простите, Годжун-сама, что такие хилые, со временем разрастутся, - утешил дракона садовник. - И вот, специально для вас, белые хризантемы. Белых с красными прожилками не нашел, но я буду стараться их вывести.
Садовник оценивающе осмотрел главнокомандующего и добавил:
- Рыбок ещё надо завести. Белых. И, чтоб в пруду лилии. Белые.
Годжун взбесился, однако, заглянув в безумные очи собеседника, отдать приказ об уничтожении растений побоялся.
Итак, Годжун стоял у окна и смотрел на цветы. Для удобства он утвердил локти на подоконнике и наклонился, опершись подбородком на ладони. Роста дракон был большого, а подоконники в штабе располагались низко. В общем, стоял он в позе жирафа на водопое. Плащ сполз набок, полы шинели разошлись.
Будь на месте Годжуна кто-то другой, ничто бы не спасло зазевавшегося растяпу от дружеского пинка.
Постояв некоторое время неподвижно, Годжун завозился, освободил одну руку и сунул ее под плащ. «Ы», - подумал Кенрен. Оказалось, не «ы», а дракону понадобилось что-то, лежащее в кармане брюк.
- Какая поза!
Фразу выдохнули Кенрену прямо в ухо, предварительно прикрыв ему рот мягкой лапой.
Тигр.
- Ты как, уже или ещё? - подмигнул дух воздуха. - Хотя, что я спрашиваю?! Ты не стоял бы сейчас столбом, если бы «уже».
Годжун переступил с ноги на ногу.
- Нет, ну какая наглость: так призывно вертеть жопой в моем присутствии!
Годжун лег животом на подоконник и свесился из окна. Тигр тяжко вздохнул. Годжун продолжал висеть, иногда его тощий зад дергался. Плащ и шинель окончательно задрались и тоже свесились из окна.
- Все! Я его сейчас...
Тигр прыгнул вперед.
Но тут же, под грохот доспехов, рухнул на паркет.
- Что это такое? - развел руками вынырнувший дракон.
- Попытка изнасилования, - отчеканил Кенрен.
Тигр сбежал.
- Кенрен, кто кого... того? - спросил Годжун.
- Есть сомнения? - удивился генерал.
Насвистывая веселый мотивчик, он вышел на улицу и пробрался через розовые кущи к тому самому окну. Прямо под ним рос огромный куст белых хризантем. На нескольких цветках красным маркером были нарисованы прожилки. Кенрен гыгыкнул, добыл такой же маркер и закончил дело.
На следующий день садовник увидел куст.
Через два месяца он выписался из дома скорби.
Садовника переполняли идеи.