- Не нравится мне здесь, - оглядевшись, сообщил дракон.
Он потянул носом.
- Опасно.
А вот Конзен не представлял, что может быть опасного в искрящихся белых склонах, покрытых редкими кряжистыми соснами, и стоящим в отдалении жилищем людей.
- Никаких... - Годжун замялся, - звуковых эффектов.
Кенрен сразу учуял плохое:
- Лавина?
- Да, осторожней. Мы с Козеном Додзи здесь останемся. Стойте. В крайнем случае, сами понимаете, арифметика...
Конзену, бодрому в первые минуты экспедиции, очень не хотелось лезть в снег. Он даже не представлял себе, что такое может быть: никаких дорог. Вообще. И мокрые сугробы - по пояс. То, что они мокрые Конзен понял, когда снег попал ему в обувь. Интересно, чего тетка добивалась, отправив племянника в экспедицию? Остаться полной сиротинушкой?
Небо голубело, сосны кряхтели от мороза, снег мерцал бриллиантами.
Годжун и Конзен ожидали возвращения группы, сидя рядышком на валуне.
В горах грохнуло.
Годжуна подняло над землёй. Он заорал:
- Бежим!!!
Схватив секретаря за немедленно вспотевшую лапку, дракон понесся к потерявщейся в сугробах хатке. Годжуна догоняла его подмерзшая стихия. Дракон бежал так быстро, что, казалось, секретарь Милосердной летит за ним по воздуху.
Ворвавшись в дом, Годжун запер дверь и запихал Конзена под массивный стол.
Сверху рухнуло.
Но крыша устояла.
- Пиздец, - пожаловался Конзен в ухо своему спасителю.
- В целом, согласен, - ответил дракон.
Они вылезли из укрытия.
Конзен сел на стул и затих. Годжун принялся осматривать свои новые владения. Он прошелся по комнатам, спустился в погреб и попытался залезть на чердак.
- Как там? - задал не очень ясный вопрос изнеженный секретарь.
- Там - нас завалило, - ответил честный дракон.
- И, что теперь?
- Теперь - один из нас съест другого. Потом я замерзну.
Конзен поник головой. Он телом помнил, как Годжун одним, лёгким движением смахнул его под стол.